Римско-католическая церковь

Материал из ТворенияВики
(перенаправлено с «Католичество»)
Перейти к: навигация, поиск

Римско-католическая церковь — христианская церковь, признающая главою римского папу, противополагается отделившейся с 1054 грековост. церкви (догматические отличия см. Православие), и особенно в XVI в. протестантским. Римо-Католическая Церковь допускает в качестве источника божественного учения на ряду со Священным Писанием устное предание, в силу непрестанного пребывания в ней Святого Духа (по мнению католических богословов). Глава ее духовный наследник ап. Петра, римский папа, признается непогрешимым в делах и учениях веры. Иерархия духовенства, обязанного к безбрачию, очень сложна и представляет целый ряд ступеней под верховенством папы. Центральными учреждениями Римо-Католической Церкви являются римская курия и коллегия кардиналов (папская консистория), которая по разным отраслям церковного управления делится на 10 конгрегаций.

На местах во главе церковного управления находятся епископы, посвящаемые и назначаемые самим папой. Суд над епископами и увольнение их принадлежат одному папе. При епископах состоят вспомогательные совещательные органы в лице капитулов и консисторий. Через все степени католической иерархии проходят строгая централизация и субординация. Особое важное значение в организации Римо-Католической Церкви имеют монашеские ордена.

История

Католици́зм, или католи́чество(лат. catholicismus от греч. καθολικός — «всеобщий», буквально «по-всему» или «согласно всему»; впервые по отношению к церкви термин «ἡ Καθολικὴ Εκκλησία» применён около 110 года в письме святого Игнатия к жителям Смирны и закреплён в Никейском Символе веры).

От начала христианства до 9 в. во всем мире существовала одна Христова церковь, вселенская, или кафолическая (ecclesia catholica; в слав. переводе символа веры: “соборная церковь”). С 9 в. началось и в 11 в. окончательно совершилось распадение ее на две отдельные церкви - восточную и западную, причем каждая из них оставила за собой название кафолической, или, по латино-романскому произношению, католической (Восточно-кафолическая и Римско-католическая церкви). Со времени разделения церквей в Римско-католической церкви, при сохранении ею существенных черт общехристианского учения, ясно обозначается ряд особенностей в догматах, в обрядах, в устройстве церковного управления, дисциплине и канонах. [... ]

Католическая церковь стала противополагаться Восточной православной церкви сравнительно поздно, но разница в настроении и направлении их стала намечаться уже в пору их основания. Ее легко почувствовать, если сравнить между собою Евангелие от Иоанна, которое так характерно для Восточной церкви, с Посланием к Евреям, которое представляет собой первый по времени опыт западного богословия. Тzжесть борьбы с гностицизмом пала по преимуществу на греческую церковь. В 4, 5 и 6 вв. на всем их протяжении споры тринитарные и христологические были выстраданы почти всецело одним греческим Востоком. Но если римская церковь при самом зарождении своем мало интересуется великими идеями, волновавшими Восток, зато она бдительно следит за всем, что касается земного устроения и порядка. С самого начала Рим расходует свою энергию на выработку железной церковной организации, которая в средние века кладет к подножию папского престола всю Западную Европу. Ритуализм, клерикализм, непреклонная власть церковной иерархии формируются в этой школе искусства управлять людьми. С течением времени Восток утратил свою роль: волна вырождения затопила его богословие, сменившееся обрядностью. На сцену выступал протестантизм, для которого интеллектуальные интересы стояли на первом месте. И только Католическая церковь осталась верна себе: власть, господство, дисциплина составляют ее основную черту. В 1870 эта особенность нашла свое высшее выражение в догмате папской непогрешимости, который означает простую вещь: Roma locuta, res finita est [“Рим сказал свое слово, дело окончено”].

Обстоятельства с самого раннего времени благоприятствовали развитию этой сильной власти. В то время как на Востоке христологические споры отторгали от империи ее старейшие провинции, на Западе масса населения мало понимала, о чем идет дело. Все области, отколовшиеся от империи на Востоке, могли жить и развиваться в пределах народностей, которые имели свое прошлое и свою культуру. Обращение в христианство новых народностей, напр. Болгарии и Руси, имело место уже после сформирования у них государственности, которая брала у Византии много, но не все. На Западе было иначе. Папству досталось крупное наследство от языческой империи. Испанию, сев. Африку, Галлию, провинции придунайские и альпийские Рим не только подчинял политически, но и покорял своим культом. Единство государственного культа означало единство языка. Значение этого обстоятельства чрезвычайно велико. Общий культовый язык уцелел и в то время, когда на смену паганизму пришло христианство. Христианский Рим в этом религиозном верховенстве своего языка нашел опору для осуществления своих церковных идей и стремлений. На Востоке христианство навсегда осталось многоязычным; на Западе оно вошло в давно начавшийся и далеко продвинувшийся процесс создания одного целого.

Этот процесс был настолько глубок и серьезен, что в положении церкви ничего не изменилось и после падения имперской оболочки. Вместо одной павшей монархии папство оперлось на другую. Империя Каролингов помогла созданию церковного государства, а Лжеисидоровы декреталии (ок. 850) закрепили достигнутые результаты. Папы собрали Европу вокруг своей кафедры. В сущности уже при Николае I Великом (857-867), Адриане II (867-872) и Иоанне VIII (872-882) все главное было сделано. Уже в это время - 9 в.-католицизм получает черты, отличающие его от греческого православия: Никейский символ содержит прибавку Filioque [“и от Сына”; см. Дух Святой}; при крещении употребляется символ апостольский; высоко ценится символ Афанасия. Этих символов Восток не признавал никогда. Всего раньше расхождение обозначилось на Трулльском соборе 692: правило 2-е знает 85 правил апостольских, из них Запад принял только 50; правила 3, б, 12 и 13 говорят о брачной жизни иподиаконов, диаконов и пресвитеров, тогда как Запад уже со времени Льва I Великого требовал от этих клириков безбрачия, которое на Востоке требовалось только для епископов; правило 36-е подтвердило ненавистное для Рима 28-е правило Халкидонского собора; правило 55-е запрещало западный пост в субботу; правило 67-е, согласно Деян. (15:29), запрещало ядение крови; правило 82-е запрещало принятое на Западе начертание Христа как агнца. Все эти правила не были приняты Римом и запечатлели мелкие, но характерные отличия. В обращение поступили сборники - т.н. Дионисиев (ок. 500) и др., которые принимали папские декреталии, опускали не принятые Римом правила и тем все резче подчеркивали линии распада. Не случайно окончательное разделение Западной и Восточной церкви произошло при Льве IX (1049-1054). С этого именно правления вновь начинается работа, прервавшаяся при преемниках Николая I. Николай II (1058-61), Александр I (1061-73), Григорий VII (1073-85) ведут энергичную борьбу за свободу церкви. Декрет Грациана - concordantia discordantium саnоnum [согласование расхождений в канонах],- возникший в 1141-1150, закрепляет результаты усилий пап: он ставит их определения рядом с канонами. Иннокентий III (1198-1216) отбирает у епископов титул vicarius Christi [наместник Христа] и отдает его только папе. С удивительной выдержкой был пройден грандиозный путь: сначала у римских епископов было только sacerdotium [священство], потом привзошло regnum [царство], которое стало regnum sacerdotale [священническим царством], а последнее, в конце концов, превратилось в sacerdotium regale [царственное священство; см.1 Пет. 2:9 ].

Навстречу этой концентрации власти Рима шло научное движение средневековья. “Князь схоластиков” Фома Аквинат защищал непогрешимость папы. Эта безмерная власть неизбежно вызывала противодействие. В мягкой форме оно намечается в монашестве, с его несомненными антииерархическими тенденциями. Францисканство раздвоилось в своем развитии; одна часть его скоро покинула начальный идеал и подчинилась всецело церкви, другая отдала свои силы проведению этого идеала. Отдельные члены ордена искали спасения у государства и защищали его самостоятельность. Францисканцы 14 в. подготовили современную теорию государственного права. 14-й век вообще составляет поворотный момент в истории римской церкви. Окрепшие государства не раз с успехом выступают против римской курии. Высший авторитет в церкви принадлежит теперь не папе и курии, а сонму епископов. Эти воззрения возобладали особенно в период великого раскола (1378-1409). Созванные на положении вселенских соборы Пизанский (1409), Констанцский (1414-18) и Базельский (1431-38) отвергли монархический примат Рима и подчинили его даже в делах веры соборам. На соборах Ферраро-Флорентийском (1438-43) и пятом Латеранском (1512-17) папство свело к нулю домогательства соборного движения. Епископализм, однако, не был задушен. Мысль о реформах из охладевших рук монашества и иерархии переходит в мирское общество. В наступление идут гуманисты, которые огнем сарказма и критики испепелили многое в сооружениях папства и схоластики. Острую форму кризис принял во время Реформации.

Тридеетский собор (1545-47, 1551-52, 1562-63) был призван уврачевать потрясенный организм католицизма. Его определения, затрагивающие почти всю систему вероучения, представляют собой пересмотр результатов всего средневекового развития; его decreta de refonnatione [постановления о преобразовании ] устраняют непорядки в церковном управлении и жизни. Его работа - начало реставрации католицизма. Собор шел вперед очень осторожно. Многое осталось недоговоренным в пользу папства. Епископализм на соборе смолкает окончательно: обстоятельства диктовали сосредоточение власти в руках одного вождя, и собор обращается к папе с просьбой скрепить его определения. Собор оставил не решенными вопросы об index librorum prohibitonun [индексе запрещенных книг] и об упорядочении богослужения. Поручение сделать это было дано папе. Рим поручение временное превратил в постоянное: в 1564 он создает congregatio condlii Tridentini interpretum и congregatio indids librorum prohibitonun, в 1587 - congregatio rituum [конгрегации: истолкования определений Тридентско-го собора; индекса запрещенных книг; обрядов]. В 1564 папа Пий IV обнародовал fonna professionis fidei catholicae [форму исповедания католической веры], которая заключает в себе Никейский символ и перечень важнейших определений Тридентского собора, с важными прибавлениями: римская церковь есть mater et magistra omnium ecclesianun [мать и наставница всех церквей], и ее епископу подобает “истинное повиновение”. Это было принято как professio fidei Tridentinae [Тридентское исповедание веры]. В 1564 был опубликован Cathechismus ex decreto concilii Tridentini; здесь также была брошена мысль, что Христос поставил Петра universi fidelium generis caput [главой всех верных]. Одновременно Рим энергично объединял богослужение, дотоле далеко не единообразное в разных странах. В 1568 был издан Breviarium Romanum (приблизительно то же, что содержится в православном Октоихе, следованной Псалтири, Минеях и Триодях), в 1570 - Missale Romanum (служебник), в 1596 -Ponuficale Romanum, в 1600 - Ceremoniale episcoporum (епископская служба), в 1614 -Rituale Romanum (Требник). Могучим союзником объединительной политики папства оказался орден иезуитов. Для сохранения авторитета и церковной власти в ход была пущена виртуозная исповедальная техника. Она добилась значительных изменений в проявлениях религиозности масс (см. Иезуиты}. Стремительные усилия возвеличить власть римского первосвященника неизбежно вызвали противодействие в странах, где реформация не удалась, но где подлинная религиозная жизнь не была подавлена. Во Франции домогательства Рима вызвали энергичный отпор в 1682. Declaratio cleri Gallicani de ecclesiastica potestate [Декларация галликанского духовенства о церковной власти] высказывает смелые идеи: она допускает полную власть преемников Петра, но в то же время считает “неколебимыми” (immota) декреты Констанцского “вселенского” собора и отказывается признать irreformabile judicium [неотменяемым определение] папы, nisi ecclesiae consensus accesserit [если не последует согласие Церкви]. Резко выраженное пелагианство католическо-иезуитской морали пробуждает идеи августинизма в янсенизме (Корнелий Янсен, епископ Ипернский, 1585-1638). Declaratio cleri gallicani была отвергнута Римом, янсенизм был осужден.

18 век потрясал не только троны, но и алтари. В 1773 папство было вынуждено расстаться с орденом иезуитов. С появлением в Европе политической реакции папство снова перешло в наступление. В 1814 был восстановлен орден иезуитов. В этот период созрело ультрамонтанство как антигалликанское движение и нашло своего видного представителя в лице Пия IX (1846-78). В 1854 папа провозгласил догмат immaculata conceptio [о непорочном зачатии] Марии, разработанный, главным образом, францисканцами и затем иезуитами. Это, в свою очередь, предполагало непогрешимость папских вероопределений. В сущности это молча давно допускалось, но открыто не выражалось. Противодействие новым планам вышло, главным образом, из Германии. Оно, однако, не остановило Пия IX. 24 апреля 1870 на Ватиканском соборе определение о непогрешимости было принято единогласно 667 голосами. Германский католицизм выделил сильную партию протестующих старокатоликов. Преемники Пия IX не изменили направления его политики. Папство становится все неуступчивее и притязательнее. В 1879 Лев XIII канонизовал доктрину “ангельского доктора” Фомы Аквината. В 1906 и 1910 Пий Х потребовал, чтобы doctor in scriptura sacra [Св. Писания ] всецело подчинялся одобренным Римом принципам и постановлениям vel edita, vel edenda [изданным, издаваемым или имеющим быть изданными]. В 1907 папа вывел из церкви модернистов. Именно упорство Ватикана вызвало отделение церкви от государства во Франции в 1905. Отношения между Католической церковью и Восточной церковью, обострившиеся со времени Фотия и закончившиеся разделением церквей, искали оправдания в догматических и обрядовых различиях, свойственных той и другой. Востоку очень долго приходилось ограничиваться указанием второстепенных, незначительных отступлений; в древней Руси, напр., католикам ставилось в вину, главным образом, употребление в евхаристии опресноков вместо квасного хлеба. В новое время наши курсы догматического богословия имели большое сходство с католическими системами и были написаны большей частью по католическим образцам. Расхождение с Католической церковью православные богословы усматривают преимущественно в учении об исхождении св. Духа “и от Сына” (Filioque), в учении о непорочном зачатии Пресвятой Девы (Католическая церковь учит, что первородный грех состоит в утрате первобытной праведности, лишении сверхъестественной благодати, а так как эта благодать излилась на Пресв. Деву преизобильно в самом ее зачатии, то она должна была родиться в таком состоянии, в каком находился первый человек до своего падения) и в учении о главенстве римского епископа. Определения Ватиканского собора 1870 по этому последнему пункту гласят: римский первосвященник tenet primatum in universum orbem, он есть преемник св. Петра, князя апостолов, и истинный наместник Христа, глава всей Церкви, отец и учитель всех христиан: он обладает полной и верховной властью (юрисдикцией) во Вселенской Церкви. Четвертый пункт разногласия - учение о непогрешимости римского первосвященника. Классическое определение Ватиканского собора гласит: римский первосвященник cum ex cathedra loquitur [когда говорит с кафедры], т.е. когда при отправлении своих обязанностей пастыря и учителя всех христиан своей верховной апостольской властью определяет учение о вере и жизни для всей церкви, то обладает непогрешимостью (infallibilitate); и посему определения римского первосвященника ex sese, non autem ex consensu ecclesiae irreformabiles esse [неотменяемы сами по себе, даже и без единодушного согласия Церкви ].

Дальнейший путь расхождения - учение о спасении и оправдании. Здесь между нашими богословами разноголосица. Это и естественно ввиду неустойчивого учения нашего богословия о благодати и вообще о спасении. Католической церкви приписывают полупелагианство. Нельзя забывать, что в свое время пелагианство на Востоке встретило хороший прием. Обыкновенно наши богословы отмечают следующие пункты расхождения в этом важном отделе догматики. [...] Христианин должен делать добрые дела не только потому, что ему нужны заслуги (merita) для получения блаженной жизни, но и для того, чтобы принести удовлетворение (satisfactio) для избежания роепае temporales [временных наказаний ]. С этим стоит в тесной связи мнение, что наряду с обычными заслугами есть merita supererogationis - сверхдолжные дела или заслуги. Совокупность этих заслуг, вместе с meritum Christi, образует thesaurus meritorum или operum supererogationis - сокровищницу добрых дел, из которой церковь имеет право черпать для изглажения грехов своей паствы. Отсюда учение об индульгенциях. [...]

Отличия в обрядах Католической церкви сводятся к следующему: крещение совершается через кропление и обливание, а не через погружение в воду; миропомазание (конфирмация) совершается только епископом; материю таинства покаяния составляет, наряду с сокрушением и исповедью, satisfactio (налагаемая священником епитимия); евхаристия совершается на опресноках и мирянам преподается под одним видом хлеба; таинство елеосвящения совершается елеем, который освящен епископом. [... ]

В учении о браке разница между К. ц. и православной глубокая. В православной церкви, вследствие очень раннего обычая церковного благословения брака на Востоке, которое византийское право считало обязательным с 9 в., таинством считается венчание. Брак здесь есть богослужебное действие, правомочный совершитель его - священник. В К. ц. sacramentum matrimonii [таинство брака] есть сама брачная связь, а не венчание. До Тридентского собора церковным считалось бракосочетание, состоявшее в изъявлении брачущимися mutuus consensus [обоюдного согласия] перед свидетелями, даже в отсутствие представителя церкви. Тридентский собор потребовал, чтобы заявление о вступлении в брак делалось в присутствии священника. Итак, совершителями таинства брака в К. ц. являются сами брачущиеся, а материю и форму его составляет mutuus consensus. Отличия в календаре сами по себе не имеют важности, но в глазах верующей массы они получают большее значение, чем догматы. [... ] Главный праздник К. ц.- Рождество Христово. Богослужебный круг начинается между 27 ноября и 3 декабря. Есть много таких праздников, которых не знает православная церковь: Сердца Иисусова - 4 июля. Тела Христова - во 2-й четверг после Пятидесятницы, Непорочного зачатия Девы Марии - 8 декабря, и др.

Управление Католическая церковь имеет следующий вид. Папа есть глава Католической церкви, патриарх Запада и примас Италии. Ему принадлежит primatus jurisdictionis [первенство юрисдикции ]: право законодательства, право управления культом, высшее управление всеми прочими делами - учреждение должностей, их замещение, право надзора над церковью всего мира, высшая судебная власть, право посольства. Сотрудниками папы по управлению церковью являются кардиналы. Этот институт имел сложную историю. Рим, в подражание порядкам начальной иерусалимской церкви, долго удерживал седмеричное число диаконов. Так как столичная паства быстро возрастала численно, то фактическое положение диаконов, стоявших во главе благотворительности значительных округов (capita regionum), обогнало их начальную скромную степень (ср. Архидиакон). С 4 в. их называют кардиналами-диаконами. Они участвуют в совете пресвитериума, председательствуют в собраниях духовенства подведомых им округов и понедельно служат с папой в Латеранской базилике. В то же время для совершения службы в четырех патриарших храмах Рима - св. Петра, св. Павла, Марии и св. Лаврентия - сформировались коллегии пресвитеров, по 7 в каждой, образовавшие зародыш учреждения кардиналов-пресвитеров. Для предстоятельства вместо себя при богослужении, а также для совещаний папа часто вызывал к себе епископов ближайших к Риму епархий. Так появились кардиналы-епископы. В 8 в. их было 7, потом 6: епископы Остийский, Портский, Альбанский, Сабинский, Тускулумский и Пренестский. Кардиналы-епископы, кардиналы-пресвитеры и кардиналы-диаконы образовали коллегию, во главе которой стоял епископ Остийский в качестве декана. Влияние этой коллегии стало быстро возрастать со времени предоставления ей исключительного права выбора папы (1059 и 1179), которое превратилось в право выбирать его из среды кардиналов. Урбан VI (1378-1389) был последний папа не из кардиналов. Когда Рим остался победителем в борьбе с епископализмом, права и полномочия соборов оказались достоянием коллегии кардиналов. Число кардиналов в 13-15 вв. было редко выше 30. Сикст V в 1586 фиксировал цифру 70: 6 кардиналов-епископов, 50 кардиналов-пресвитеров и 14 кардиналов-диаконов. Фактически эта цифра колеблется. Иерархическая степень совпадает с рангом кардиналов только у кардиналов-епископов. Кардиналы-пресвитеры суть епископы, а все кардиналы-диаконы в настоящее время - пресвитеры. Часть кардиналов-пресвитеров на положении епархиальных архиереев живет вне Рима (кардиналы extra curiam). Назначение кардиналов есть дело папы, иногда после формального согласия коллегии. В случае назначения кардиналов короны, т.е. кардиналов из епископов другого католического государства, требуется согласие соответствующего правительства - Франции, Австрии, Испании и Португалии. По крайней мере четыре кардинала представляют нищенствующие ордена. Все католические нации должны иметь своих представителей в коллегии. Кардинальский титул поглощает все прочие, кроме титулов принцев крови. Титулуются кардиналы eminentia. Кардиналы заседают на соборах, судятся папой, имеют преимущество перед прочими прелатами в церемониях. Кардинал-наместник (vicarius urbis) есть заместитель папы по управлению римской епархией. Кардиналы работают в конгрегациях (congregatio, далее С.), круг деятельности которых представляется в следующем виде: С. Romanae et universalis iaquisitionis ведает преступлениями против веры. С 1903 с нею соединена С. super promovendis episcopis - ведает замещением кафедр в Италии. С. Consistorialis - одна из самых важных. Она решает дела, которые обсуждает папская консистория, т.е. собрание всех кардиналов. С. indicis librorum proliibitorum ведает запрещением книг, С. Tridentini interpretum - аутентичным толкованием соборных определений; С. super negotiis episcoporum et regularium - всеми делами, кроме дел веры, толкованиями определении собора и богослужебной практики; С. de propaganda fide - грандиозным делом миссии; С. sacrorum rituum - богослужением, канонизацией святых (с 1904 с ней соединена С. indulgentiarum et s. reliquiarum). С. negotiis eccl. extraordinariis praeposita ведает церковно-политическими и политическими делами; С. studiorum - надзором за католическими университетами; С. reverendae fabricae s. Petri - управлением церковным имуществом и учреждениями св. Петра; С. visitationis Apostolicae - визитациями римской епархии; С. ceremonialis -внецерковным церемониалом папского престола. В конгрегациях Consistorialis, inquisitionis и visitationis председательствует сам папа. Самым важным делом кардиналов является избрание папы. По смерти папы кардиналы, пребывающие в Риме и прибывшие, на 11-й день собираются в конклав и большинством двух третей избирают первосвященника. Католические державы в конклаве имеют право один раз предъявить veto против кандидата через кардиналов короны. Из всех христианских вероисповеданий Католическая церковь располагает наибольшим числом последователей. На всем земном шаре христиан в начале 20 в. числилось около 550 млн.- 35% всего человечества. По исповеданиям они распределялись так: католиков св. 264 млн., протестантов ок. 160 млн., православных - св. 112 млн., разных исповеданий на Востоке - 6,5 млн. I... ]

Католичество и Древняя Русь

Итак, как же появились на Древней Руси первые католики и каково было тогда отношение русских людей к католичеству? Формирование древнерусского государства происходило при активном участии представителей различных народов. Это объясняется, прежде всего, тем, что центр Киевской Руси находился на оживленном торговом пути "Из варяг в греки", и само государство формировалось в процессе борьбы за контроль над этим путем. В этой борьбе киевские князья часто опирались на поддержку иноземцев, прежде всего, варягов и поляков, среди которых было немало католиков. Иностранные наемники, а также купцы, постоянно проживавшие на территории Древней Руси и образовывали католические общины. В наболев крупных торговых городах: Киеве, Переяславле, Смоленске, Полоцке, Пскове, Новгороде и Ладоге существовали католические часовни и храмы.

Схизма 1054 г. не сразу повлекла за собой изменение отношения к католикам в Древнерусском государстве. То, что разделение Церквей сразу же привело к резкому сознательному противопоставлению русского народа католическому Западу, как утверждает Д. А. Толстой и ряд других православных историков прошлого столетия, не подтверждается никакими фактами и не признается никем из серьезных исследователей. Такие видные русские историки Церкви, как В. В. Голубинский, А. В. Карташев, Е. Ф. Шмурло, П. О. Пирлинг придерживаются совершенно противоположной точки зрения. П. О. Пирлинг, в частности, пишет: "Было бы невозможно указать с точностью, с какого момента началось обособление русских от Рима. Оно совершалось постепенно, шло, усиливаясь незаметно, причем единственным мотивом его являлась иерархическая зависимость Русской Церкви от Византии".

Факты показывают, что долгое время после официального разрыва между Римом и Константинополем простые люди на Руси не видели существенного отличия восточного христианства от западного и не относились к католичеству враждебно. Спустя сто лет после раскола на Руси продолжали существовать католические приходы и церкви. Так, в Лаврентьевской Летописи под 1154 годом сообщается о набеге половцев на Переяславль при котором пострадал католический храм. А Никоновская Летопись под 1174 годом указывает на существовании католической общины в Киеве. Около 1222 года под Киевом был даже заложен доминиканский Богородицкий монастырь, настоятелем которого предположительно был св. Яцек (Hyacinthus) Ондровонж. Монахи доминиканского ордена могли свободно проповедовать практически по всей территории Руси. Советский академик Б.Я. Рамм называет широкую миссионерскую деятельность доминиканцев на Руси легендарной, но тут же, противореча сам себе, утверждает, что эти легенды "были созданы, а затем усиленно распространялись монахами-доминиканцами, исходившими русские земли в ту пору вдоль и поперек".

Отсутствие в ту пору жесткого противопоставления русского православия и римского католичества видно прежде всего из многочисленных культурных связей Древнерусского государства с католическими народами. Такие контакты затрагивали также и религиозную сферу. А. В. Карташев пишет об этом так: "Можно указать ряд памятников, свидетельствующих о близких и дружелюбных отношениях русских домонгольского периода к европейцам даже в религиозной области". На наличие связей между Русью и католической Европой в религиозной области указывает множество фактов. Это и праздновавшийся на Руси католический праздник перенесения мощей св. Николая Мирликийского в Бари (9 мая), занесенный купцами из Италии, и почитание "латинских" святых (Войцеха, Конута, Олафа, Виктории, Люции, и др.), и заимствование элементов католических молитв, и использование культовых предметов западного происхождения. В. Б. Перхавко в статье "Культурные контакты Древней Руси с соседними католическими странами Европы в XI — XIII вв." указывает на использование православными русскими католических ларцов-реликвариев, книжных окладов для Библии, литургических сосудов, нательных крестов и других предметов. Не приходится уже и говорить о западноевропейском влиянии в архитектуре. Так, в строительстве многих владимиро-суздальских церквей принимали участие итальянские мастера. А знаменитые "Корсунские ворота" новгородского Софийского собора с изображением католических священнослужителей и латинскими надписями имеют немецкое происхождение.

Для простых людей не было существенного различия между православием и католичеством и в сфере культа. Христиане могли обращаться за требами как к православным так и к католическим священникам. Д. А. Толстой сообщает, что "в Новгороде православные родители даже стали крестить своих детей в римско-католическую веру". Очевидно, что при этом новгородцы руководствовались не осознанным предпочтением католического вероучения, а чисто эстетическими симпатиями. Такое положение вещей вряд ли было бы возможно если бы католиков воспринимали исключительно как врагов и отступников от христианства. Напротив, все это свидетельствует о том, что и после официального разрыва между Церквами схизма не проникла еще в сознание людей.

Не только простой народ, но и князья долгое время весьма доброжелательно относились к "латинянам", не видя в католичестве никакой опасности "духовного закабаления России", боязнь которой настойчиво преследовала представителей официальной русской идеологии позднейших времен. По словам А. В. Карташева, "князья наши продолжали родниться браками со всеми латинскими дворами, причем дочери русских князей, при выходе замуж, принимали западный обряд, а иногда даже и дочери иностранных государей содержали у нас на Руси свое латинское богослужение". Ради политических интересов многие русские князья не считали зазорным обращаться за помощью к Римскому Первосвященнику (Изяслав в 1075г., затем его сын Ярополк, Даниил Галицкий в 1243 затем в 1253 гг.), а иногда даже соглашались признать его главенство в Русской Церкви (тот же Даниил Галицкий одно время поддерживал идею Унии, разумеется из своекорыстных побуждений). П. О. Пирлинг, например, утверждает, что отец Александра Невского князь Ярослав умер в единении с Римской Церковью, будучи присоединен в Орде, в последние минуты своей жизни, францисканцем Фра Джованни дель Плано Карпини. Этой версии придерживается также академик Рамм. Впрочем, сам Фра Джованни ничего об этом не сообщает. В то же время точно известно, что в 1327 г. католиком стал галицкий князь Юрий.

С таким "экуменизмом" народа и, прежде всего, князей никак не могли смириться русские митрополиты, бывшие в то время исключительно греками, для которых неприязнь к католичеству (особенно после взятия Константинополя крестоносцами в 1204 г.) была обусловлена уже чисто политическими причинами. Даже такой явный противник католичества как священник А. Синайский в своей книге "Разбор мнений о католичестве Древней России" (СПб., 1899) признает, что именно греки старательно навязывали Руси негативное отношение к Католической Церкви. Он пишет: "Пользуясь значением на Руси, греки считали своим долгом распространять и утверждать свои понятия о латинянах в среде русских". П. О. Пирлинг резковато, но, думается, справедливо упрекает греков — иерархов Русской Церкви — в том, что они "своей ожесточенной полемикой против латинян, своими клеветническими изветами все больше и больше углубляли ту пропасть, которая разверзлась между Востоком и Западом". Как правило, антикатолические послания были обращены к русским князьям с целью привить им ненависть к Католической Церкви и всему западному миру. Из таковых сочинений, суть которых сводится к словам: "ты же, благоверный самодержче, блюди себе от них", наиболее известны следующие: "Слово о вере крестьянской и латынской" (приписываемое игумену Киево-Печерской лавры Феодосию), "Стязание с латиною" митрополита Георгия (1062 — 1079), Послание митрополита Иоанна (1080 — 1088) антипапе Клименту III (1080) об опресноках и три послания против латинян, приписываемые митрополиту Никифору (1104 — 1121). Справедливости ради следует сказать, что и со стороны католиков известны не только отеческие увещевания Пап с призывами вернуться в лоно единой Церкви. Гневные проклятия св. Бернарда Клервосского в адрес схизматиков и натиск крестоносцев в Прибалтике, а затем в Северо-Западной Руси не могли сколько-нибудь улучшить отношения между Церквами и приостановить взаимное отдаление. Борьба с немецкой экспансией вскоре приобрела черты борьбы за защиту православия, тем более, что бесчинства рыцарей и насильное насаждение католичества (к стати, осужденное Папой Иоанном XXII в 1317 году) сильно дискредитировали западное христианство в глазах русских людей.

В дальнейшем исторические обстоятельства способствовали тому, что раскол между Русской Церковью и Церковью Католической утвердился навека, в том числе и на уровне народного сознания. Монгольское нашествие отрезало от Европы всю Северо-Восточную Русь, фактически исключив возможность каких-либо контактов между католиками и православными, что также способствовало все большему культурно-религиозному обособлению Руси. Постепенно православие стало противопоставляться не столько язычеству, сколько католицизму. При этом наибольшее значение имели не вероучительные различия, а именно внешние, обрядовые. В частности, в "Исповедании веры Великого князя Александра Невского", призванном подчеркнуть отличие православия от "латинства" нет ни отрицания примата Св. Петра, ни других важных положений католического вероучения — все различия сводятся к разнице в обрядах. Так или иначе, к иностранцам и иноверцам стали относиться все более подозрительно. В торговых городах на границах Руси иностранцы продолжали пользоваться относительной религиозной свободой, однако русские люди теперь сmсторонились иностранных поселений и церквей.

Итак, Церкви разделены уже на протяжении нескольких столетий, такова историческая реальность. Католическая Церковь до сих пор для многих русских людей представляется как нечто совершенно чуждое и враждебное всему русскому. Несомненно, это чудовищная и трагическая ошибка. И преодолеть ее будет гораздо проще, если знать историческую правду, если знать, что так было не всегда.

КАТОЛИЦИЗМ В РОССИИ

[...] Географическое положение и культурно-политические условия России открыли христианству доступ в нее из Константинополя; но отсутствие в ту пору резкой обособленности в догматах и обрядах Западной и Восточной церквей не создавало здесь принципиальной помехи и для Рима. Для русских 10 в. могла быть ясной разница между язычеством и христианством, но откуда шло новое учение в смысле догматическом - это оставалось пока еще безразличным. Опасения русских, чтобы с принятием христианства из рук Византии не поставить себя в зависимость от нее, до известной степени создавали даже благоприятную почву для римской пропаганды. В 959, уже приняв крещение в Царьграде, вел. княгиня Ольга просила германского имп. Оттона Великого прислать ей священников: она была тогда в ссоре с византийским императором. Обстоятельства вскоре изменились, и отправленный Отгоном епископ Адальберт вернулся из Киева без успеха. Дружественные сношения св. Владимира с королями польским, чешским и венгерским открывали дорогу католическим миссионерам. В год крещения Владимира папа шлет ему в Корсунь мощи святых. Св. Бруно по дороге к печенегам радушно принят в Киеве (1007). [...]

Окончательное разделение церквей (1054) не сразу создало глубокую пропасть между ними. [...] Вел. кн. киевский Изяслав I, изгнанный братьями, обращается за помощью к папе Григорию VII и не считает зазорным принести свою землю к стопам св. Петра, чтобы получить ее как дар римского престола (1075). Хотя на предложение антипапы Климента III о соединении церквей и последовал отказ, но русский митрополит отправил в Рим посла и с благоговением принял присланные оттуда в дар мощи святых (1091). Новгородские женщины носили своих детей на молитву без различия к православным и католическим священникам. Браки с латинянами были обычным явлением, хотя и требовалось предварительное принятие православия. Иноземцы-купцы в Древней Руси пользовались широкой веротерпимостью. В 12-13 вв. существовали латинские церкви в Киеве, Переяславле, Смоленске, Полоцке, Пскове, Новгороде и Ладоге. В домонгольский период развитию чувства вражды к латинянам препятствовало, по словам Голубинского, живое житейское общение, в котором находились русские с западно-европейскими народами, особенно с поляками и венграми. К тому же и латинская пропаганда лишь перед самым концом домонгольского периода приняла более или менее систематичный характер. В середине 12 в. епископ Краковский Матвей приглашал знаменитого Бернарда Клервоского проповедовать среди русских. Может быть, отказ константинопольского патриарха учредить во Владимире отдельную митрополию и недовольство этим Андрея Боголюбского побудили папу отправить к нему послов (1169), без каких-либо, впрочем, результатов.

Юго-западная Русь, в особенности Галицкая область, сильнее всего испытала на себе действие католич. пропаганды. Образование Латинской империи на Балканском полуострове (1204), а также признание болгарами и сербами верховной власти Рима породили у папы Иннокентия III надежды собрать обильную жатву и на Руси. В 1205 он уговаривает Романа Галицкого перейти в католичество, обещая ему королевский титул. Два года спустя посылается о том же окружная грамота всему русскому духовенству. Временное завоевание Галича венгерским королем Андреем (1214-1219) привело к попытке насадить здесь унию, а отпор православного населения - к насильственным действиям: местное духовенство было изгнано и заменено латинским. Доминиканский орден быстро распространился в Польше, а оттуда перешел на Русь. Около 1228 у доминиканцев был в Киеве свой монастырь; утвердились они также в Перемышле, Львове и Галиче. В 1234 папа учредил для России любушскую епископию in partibus infidelium. Плано-Карпини, посол Иннокентия IV к монгольскому хану, нашел у Даниила Галицкого радушный прием. Даниил согласился на унию взамен помощи против татар (1246). Но помощь папы не являлась, и галицкий князь охладел к Риму; вторично присланный латинский епископ был им прогнан. Через несколько лет, однако, переговоры возобновились; о сближении усиленно хлопотали венгры и поляки. Даниил был коронован королевским венцом и формально признал унию (1253). Воззвания папы к государям средней Европы ополчиться на татар остались безответны, и Даниил, удержав за собой королевский титул, окончательно разошелся с римской курией. Политический упадок юго-западной Руси со второй половины 13 в. облегчал путь иноземному завоеванию и вместе с тем обеспечивал успех пропаганды К. В 1320 в Киев назначен католич. епископ; в 1327 галицкий князь Юрий-Болеслав становится католиком; завоевание Галича польским королем Казимиром IV (1349) ведет к учреждению во Львове латинской епархии (1361), а булла “Debitum pastoralis officii (13 февраля 1375) окончательно организует католическую церковь в Галиции.

Труднее была деятельность латинских миссионеров в северных областях древней Руси. Переговоры Новгорода и Пскова с Ливонским орденом о мире при посредстве папского легата возбудили ошибочное представление о готовности русских князей провозгласить унию и дали повод папе Гонорию III обратиться к ним с окружной грамотой (1227). Суздальскому князю Юрию Всеволодовичу послана была, сверх того, отдельная грамота с увещанием признать первенство Рима в христианской церкви (1231). Оба призыва остались без ответа. Доминиканцы, ехавшие к татарам, были прогнаны из Суздаля вследствие попытки распространить свое учение. Борьба Александра Невского со шведами (1241) в народных глазах приобрела в скором времени характер защиты православия от натиска К.; призыв папы Иннокентия IV к тому же Александру войти в унию (1248) оказался совершенно несвоевременным, а позволение, данное Миндовгу другим папой, Александром IV, завоевать земли русских “для блага христианства” (1255) облегчить сближение, конечно, не могло. Монгольское иго, политически изолировав северо-восточную Русь, надолго вывело ее из сферы фактического воздействия Рима. Покорение западной Руси литовцами вызывает там колебание между Римом и Константинополем, а брак Ягайло с Ядвигой (1386) намечает путь к сближению с католичеством.

Флорентийская уния (1439) определила новую эпоху в истории отношений русской церкви с латинской. Прозелитизм Рима становится настойчивее, систематичное, отчужденность русских от латинян - сознательнее и убежденнее. Постановления унии были поняты в московской Руси (о дальнейшей истории К. в зап. Руси см. Уния) как оскорбление и угроза, а идея “Третьего Рима”, поставившая во главе православного мира Москву, обязывала последнюю тем более стоять на страже по отношению к церкви латинской. Надежды пап на унию вновь пробудились, однако, по случаю брака Ивана III с Софьей Палеолог (1472). Воспитанная в Риме на попечении латинского духовенства, перешедшая здесь в католичество, Софья (Зоя), казалось, открывала путь латинской пропаганде при дворе московского князя. Дала ли она Риму какие-либо обещания - неизвестно; но, едва вступив на русскую территорию, она сразу зарекомендовала себя безупречной православной. Состязание в вере приехавшего с ней папского легата Антонио Бонумбре с русским духовенством не привело ни к чему. С этих пор между Римом и Москвой устанавливаются дипломатические сношения. Таковы посольства Толбузина (1475), бр. Ралевых (1488), Д. Ралева и М. Карачарова (1500), Ю. Траханиота; они преследовали цели преимущественно культурные (вызов иноземных мастеров). [...] Москва в эту пору еще не так нетерпимо относилась к К., как, например, двумя столетиями позже. При бракосочетании Софьи присутствует А. Бонумбре со свитой; самая мысль взять жену, хотя бы и православную, из рук римского первосвященника еще не казалась опасной; тот же Иван III выдает дочь свою Елену за Александра литовского, католика. Во вторую половину княжения Василия III Рим пытался склонить вел. князя к походу на турок и к принятию унии (посольства Н. Шомберга 1518, еп. Феррери 1519, П. Чентурионе 1524, еп. Скаренского 1526), но Василий, не отказываясь переговаривать о первом, категорически отказался от второго (посольства Д. Герасимова 1525, Трусова и Лодыгина 1526). [...]

При Иване Грозном дело дошло до явного подлога. Иоганн Шлитте, немецкий авантюрист, посланный в Германию для найма ремесленников и техников, отправил в Рим, по фиктивному полномочию (как думают некоторые - не без тайного участия венского двора), некоего Штейнберга, с заявлением желания царя принять унию и с просьбой даровать емукоролевский титул и учредить в Москве католическую митрополию. Поддержанный имп. Карлом V и венским нунцием, Шлитте вызвал в Риме большое оживление и породил широкие планы (1550-53), встретившие серьезную оппозицию в лице польского короля Сигизмунда-Августа, который считал признание московского вел. князя королем опасным для интересов Польши; под угрозой разрыва с Римом и сближения с турками ему удалось заставить папу отказаться от своих намерений, которые, впрочем, и без того потерпели бы неудачу от самого Ивана Грозного при первой же попытке реализовать их. В 1561 Пий IV отправил к Ивану Грозному Канобио с приглашением на Тридентский собор и предложением посредничества в войне с Польшей, но Сигизмунд-Август отказался пропустить Канобио в московскиепределы. В том же году папа пытался - также неудачно, по той же причине - отправить другого посланца, Джиральди, но уже негласно и без официальных полномочий. Джиральди поручалось убедить царя отправить в Рим посольство и хлопотать о посылке молодых людей в римские школы. В папской грамоте Иван был назван королем и титулован величеством, между тем как впоследствии Рим долго отказывал в этом титуле русским государям. Пий V, энергичный проповедник борьбы с турками, сделал новую попытку привлечь царя к антиоттоманской лиге (1570); вопросы религиозные послу (Портико) наказывалось затронуть лишь в общих чертах. Посольству опять помешала Польша. Папа Григорий XIII, учреждая в Риме греческую коллегию св. Афанасия, хлопотал о помещении в ней коренных москвичей. Попытки его завязать с Москвой непосредственные сношения первоначально, подобно прежним, разбились о противодействие Польши (1576, посольство Кленхена; 1580); но обстоятельства неожиданно сложились благоприятно для Рима. Доведенный до крайности в несчастной войне со Стефаном Баторием, Иван отправил Шевригина в Рим просить о посредничестве (1580). Папа отправил к царю иезуита Поссевино. Верный духу своего ордена, Поссевино считал для успеха пропаганды необходимым распространить книги, завести школы. Он мечтал о русской семинарии в Вильно или Полоцке, о типографиях специально для славянских книг, о посылке в Россию католических священников при венецианских или римских купцах. Тотчас по приезде к московскому двору он сделал предложение о соединении церквей, развив свои мысли в особой докладной записке; но царь уклонился от обсуждения дела прежде окончания войны. Когда мир был заключен, Поссевино настаивал на союзе против турок и на принятии Флорентийской унии; но ни личные прения его с царем, ни переговоры с боярами не имели успеха. Свободный приезд папским посланцам и венецианским купцам с их священниками был обещан, но без права проповеди и строительства церквей. Отклонена и просьба посылать русскую молодежь в коллегию св. Афанасия. В 1594 и 1597 папа Климент VIII посылал к царю Федору Ивановичу свящ. Камулея, чтобы склонить Россию к войне с турками; маня русских Константинополем, курия убеждала русского государя, что одно лишь содействие папы может утвердить за ним оспариваемый Европою царский титул. В Москве отнеслись холодно к этим заявлениям.

Смутное время открыло католической пропаганде широкое поприще. Не решен еще вопрос, был ли Дмитрий Самозванец ставленник иезуитов или нет; но несомненно, что содействие поляков в достижении престола он обеспечил себе личным переходом в католичество и обязательством ввести католичество в России. Убежденным католиком он не был и в иезуитах видел лишь орудие своего возвышения. Любимой мечтою его была война с Турцией; он домогался цесарского титула; курия должна была служить осуществлению этих планов. Появление в свите нового царя иезуитов, позволениеим совершать богослужение в самом Кремле, открытая проповедь латинского учения; брак на католичке, хотя и по православному обряду, но в присутствии иезуитов, приветствовавших новую царицу в самом соборе речью на латинском языке; устройство для Марины католич. церкви внутри кремлевского дворца, деятельные сношения с Римом, влиятельное положение папского легата Рангони и поляков (1605-06) - все это вызывало в народе чувство религиозного и национального оскорбления. Последующие события могли лишь усилить ненависть православных к К. При втором самозванце иезуиты снова воспрянули духом; фанатический исповедник латинства польский король Сигизмунд III угрожал целости русского государства; избрание в цари королевича Владислава, католика (1610), шло совершенно вразрез с коренными понятиями русских людей. Прежнее отчуждение от К. сменилось страхом и ненавистью к “богоотметному костелу”. Название римлянина, папежника стало обидной бранью. Доступ католическому духовенству в московское государство был категорически запрещен; желали даже по возможности избавиться от католиков-мирян, между тем как к протестантам относились терпимо, спокойно допуская постройку их церквей. В 1620 постановлено перекрещивать католиков, переходящих в православие, но закон этот продержался только до 1667.

Сношения с Римом возобновились не раньше 1673. Успехи турок в войне с Польшей встревожили царя Алексея Михайловича; он обратился к европейским государям и к папе с приглашением совместно действовать против османов. Посольство Менезия не имело успеха; помешал спор из-за титула. Московское правительство считало себя оскорбленным и не приняло ответной папской грамоты. Через польского короля и особенно через императора папы, тем не менее, начинают усиленно хлопотать о позволении католикам иметь в России свои церкви и духовенство. Союз с названными государями против турок, равно как и более свободный образ мыслей царевны Софьи и кн. В.В. Голицына обеспечили некоторый успех этим ходатайствам: приезд католических священников в единичных случаях был допущен. Разрешением воспользовались, главным образом, иезуиты. Падение Софьи повлекло за собою изгнание последних, но не представителей других орденов. В конце 17 в. католикам удалось, помимо официального разрешения, воздвигнуть первую, в московский период, деревянную церковь в России.

Сближение с Зап. Европой, начатое поездкой Петра Великого за границу (1697-98), открыло К. новые пути. Внешняя перемена была разительна: много русских людей, т.н. “волонтеров”, посетило папскую столицу, с благоговением поклоняясь местным святыням; Б.П. Шереметев привез папе царскую грамоту; наблюдались даже единичные факты перехода в К. В Замостье царь был очень любезен с папским нунцием (1698); в Москве он не раз присутствовал при католическом богослужении; симпатии лиц, ставших, по смерти последнего патриарха Адриана (1700), во главе русской церкви, тяготели к К. Терпимость Петра Великого к католикам не шла, однако, далее сферы собственно религиозной. В К. Петр видел опасную силу, подрывающую авторитет светской власти. Католики получили свободный въезд в Россию, а также право строить церкви. Последняя льгота была вызвана печальным инцидентом в Полоцке, когда царь со свитою перебил нескольких униатских священников. Желание ослабить неприятное впечатление побудило Петра разрешить указом 2 декабря 1705 свободный проезд католических миссионеров в Персию и Китай, устройство католических школ и строение храмов. В 1707 в Рим был отправлен кн. Б.И. Куракин отклонять папу от признания Станислава Лещинского польским королем. Климент XI соглашался удовлетворить просьбу царя, но взамен требовал уступок римской церкви. Обе стороны разошлись, не сойдясь в условиях. Полтавская битва (1709) высоко подняла престиж России при дворе папском; там все настойчивее высказывалась мысль о необходимости сближения с русским царем. Жену царевича Алексея Петровича, по выходе замуж оставшуюся протестанткой, Рим питал надежды обратить в К. Тем временем католическая пропаганда из Москвы распространилась и в провинцию; особенно пустила она корни в Астрахани. Предложение парижской Сорбонны (1717) о соединении церквей было вежливо отклонено. Изгнание иезуитов из России (1719) не помешало пропаганде: ее продолжали капуцины, францисканцы и доминиканцы. Католические священники публично показывались на улицах Москвы в монашеском платье.

В царствование Петра II кн. И.П. Долгорукая, приняв в Голландии К., привезла учителя для своих детей, свящ. Жюбе, янсениста, который, с помощью испанского посла, герцога де Лириа, и доминиканского монаха Риберы, пытался тайно пропагандировать отделение русской церкви от греческой. Высылка Жюбе (1732) за границу и ссылка кн. Долгорукой пресекли этот план в самом начале. Еще раньше указ 1728 существенно ограничил въезд католиков духовного звания и выселял находящихся в России; дворянству западных губерний запрещалось воспитывать в Польше своих детей. При Анне Иоанновне симпатии протестантские, при Елизавете Петровне - строго православные создавали новые помехи пропаганде К, Астраханской миссии, однако, удалось избегнуть принятых против нее мер (1747); она продержалась до начала 19 в., находя последователей преимущественно среди армян.

Со времени первого польского раздела (1772) в состав русских подданных вошли сплошные массы католиков, религиозные права которых были вполне признаны и поставлены под охрану закона. Правительство охотно разрешает католикам строение церквей, учреждает новую епархию (херсонскую), но в то же время постановляет (указ 14 декабря 1772), что в Белоруссии, где до сих пор папа через своего нунция при польском дворе неограниченно распоряжался делами церкви, никакие повеления, идущие из Рима, не могут быть обнародованы и получить силу без разрешения русских государственных властей. Организация латинской и униатской церквей в России была поставлена под непосредственный надзор и в зависимость от государства. Из соображений политических Екатерина не позволила обнародовать папское бреве об уничтожении иезуитского ордена (1773) и обеспечила последним существование в своем государстве. Частные желания римской церкви (относительно устройства церквей и школ, свободного приезда духовенства) легко удовлетворяются; но толковать об унии, когда Россия принимала меры к освобождению униатского населения присоединенных областей от гнета католиков, было бесполезно. Оставалась пропаганда негласная; ею и занялся иезуитский орден.

Принятие имп. Павлом звания гроссмейстера Мальтийского ордена повлекло за собой наплыв в Россию мальтийских кавалеров, большей частью иезуитов. В зап. губерниях целые приходы стали переходить в К. Иезуиты проводили мысль об отсутствии существенных различий между обрядами латинскими и православными; у Грубера был готов проект соединения церквей. С царствованием Александра I пропаганда пошла еще успешнее; ей покровительствовал, между прочим, сардинский посланник, известный писатель граф Жозеф де Местр, пользовавшийся обширными связями в высшем обществе. Французские эмигранты, во множестве поступавшие в аристократические дома в качестве наставников и учителей, существенно содействовали этой латинизации. В С.-Петербурге открылся пансион, где подрастающее поколение аристократических фамилий воспитывалось в духе К. [... ] Успехам католической пропаганды положила конец высылка иезуитов дальнейшая ее возможность была исключена польским восстанием (1831), воссоединением униатов (1839) и общим характером правительственной политики. Конкордат, заключенный с папой 22 июля 1847, не просуществовал и 20 лет. Новое польское восстание (1863) повело не только к уничтожению договора, но и к перерыву дипломатических сношений с Ватиканом, возобновленных официально лишь в начале 1894, а также к стеснительным мерам по отношению к русскому католическому духовенству.


Всех католиков около 1,214 миллиарда человек (за 2011г.).


По догматике Римо-Католической Церкви см. «Canones et decreta concilii Tridentini», Mohler, «Symbolik» (11-е издание 1890), Hase, «Polemik» (7-е издание 1900), Loofs (протест. 1902), по статистике — Werner, «Orbis terrarumcatholicus» (1890); по истории — Ранке, «История римских пап» (русский перевод); Langen, «Geschichte der rom. Kirche».

Статья основана на материале из энциклопедического словаря Брокгауза и Ефрона
Коллекция из 86 томов Брокгауза и Ефрона
Данный словарь и его материалы являются общественным достоянием.
В дальнейшем статья будет переработана и дополнена более актуальной информацией.
Вы можете помочь проекту, исправив и дополнив данную статью.

Источники:

Христианство. Энциклопедический словарь. — М., 1993. С. 711-715.